Интерьер мастерской в замке
О пластических тайнах, метафизике дома, формуле Бога, а также о душевном и физическом комфорте жилища рассказывает Михаил Шемякин. У меня шаров много, и в доме, и во дворе. Я собираю ядра, побывавшие в боях, смятые, деформированные. Они несут положительную энергетику. Собираю картечь, круглые старинные пули, тоже деформированные и очень интересные, каменные ядра, которые сами по себе уже являются скульптурой. Ведь они вытачивались вручную.
ФОРМА 
Это тайна из тайн. Но можно научиться ею владеть, опираясь на опыт старых мастеров. Есть несколько магических форм, которые считаются совершенными: шар, куб, пирамида, параллелепипед. По мистике я отдаю предпочтение шару. Шар — формула Бога. Он несет в себе пластическую тайну. Сейчас в моем филиале Института психологии и философии искусства в Америке проходит выставка «Шар в искусстве». В экспозиции — скульптуры современных художников разных стран и изображения шаров в гравюрах, рисунках и фотографиях с доисторических времен до наших дней. Выставка в три тысячи экспонатов занимает 350 кв. м. Шар может быть и частью ювелирного изделия: ожерелья, браслета, серег. Быть громадным или совсем крохотным. Он может быть расчленен. Часть экспозиции показывает, как шар красиво смотрится в интерьере, создает позитивные мотивации. Это и люстры, и просто шары, свисающие с потолка. Они могут лежать в углу или в центре комнаты. Инкрустированные, из многоцветного камня или абсолютно простые, из полированного гранита, бронзы, дерева. А еще в экспозиции я показываю, как шары использовались в украшении площадей и городов.
Глаз — это тоже шар. Цветной. Например, древнетибетская медицина ставила диагноз по сетчатке, по зрачку глаза. Я давно занимаюсь идеей целебного шара. Представьте себе, например, сияющее полотно моего любимого Паоло Веронезе. Полотно, которое висит у вас в интерьере под потолком в виде шара. Когда вы на него смотрите — он медленно вращается, а вы впитываете глазами всю гармонию, сконцентрированную в шаре радиусом всего лишь 20 см. Это приносит здоровье, исцеление, духовную и физическую молодость. Сложнейшая задача, работа долгая и сложная — перевести в сияющую, целительную сферу наиболее значительные исторические полотна.
ЦВЕТ Мои исследования цвета связаны с психологией и терапией. Мы знаем, что есть картины, действующие на организм положительно, есть — отрицательно. Концентрация мощной энергетики в полотнах может практически излечить человека. Чаще ходите в музеи, покупайте альбомы и книги по искусству, собирайте хорошую живопись. Исследования цвета в моем институте занимают большую нишу. Генетика напрямую связана с гармонией цвета и формы. Мне показали недавно два экрана, на которых была одна и та же абстрактная картина, похожая на произведения моего любимого учителя Павла Филонова: синие, красные, зеленые трубочки и конусообразные формы. Левый экран напоминал репродукцию из журнала «Огонек» 50-х годов — все там было сдвинуто, смазано, с плохими цветами. Правый — прекрасную современную печать, с от-личным цветом и наведенным фокусом. Мне объяснили, что левый экран демонстрирует больной ген — лилипута, а правый — ген здорового человека: видите, насколько в человеке все гармонично.
Главное — избавиться от глупости. Дисгармония и есть глупость. Даже простая, недорогая мебель должна нести в себе гармонию. Сделать дом приятным для обитания, комфортным — это наша задача, задача художников.
MUSEUM OF THE IMAGINATION в Институте философии и психологии искусства М. Шемякина. Экспозиции выставки «Шар в искусстве». Серия экспонатов из раздела концентри-ческих сфер.
ИДЕАЛЬНЫЙ И КОМФОРТНЫЙ ДОМ
Меня немного коробит словосочетание «комфортный дом». Само слово «комфорт». По своей природе я антибуржуазен, и все, что связано с понятием комфорта в современном сознании, вызывает у меня внутреннее легкое содрогание. А идеального, наверное, ничего не бывает. Представления об идеальном доме у среднестатистического американца, европейца и русского почти одинаковые.
В понятии «комфортный дом» разница настолько тонкая, что грани уже стерты. Как правило, это дурацкая мебель, дурацкий коврик, бытовая техника. В Америке по стенам висят плакаты, в Европе — картины, которые делаются специально под интерьер пейзажи, натюрморты. У Европы больше претензий. Но море, океан безвкусицы захлестнул и затопил Западную Европу, которая все время кичилась идеальным вкусом. Конечно, и в Европе остались островки идеального вкуса. Например, Венеция, где поражаешься количеством антиквариата, не купленным, а родным, оставшимся от прабабушек и прадедушек. Великолепные музейные шкафы, стулья, столы, которыми пользуются. Это и есть, на мой взгляд, настоящая позитивная обстановка, в которой приятно жить.
Я посещаю иногда мастерские друзей-художников. Художники все в основном живут в интересных интерьерах, но сам я предпочитаю сидеть в своих мастерских. Мне там хорошо и комфортно. Правда, простым обывателям мой дом может показаться метафизическим кошмаром.
МОЙ ДОМ
В 100 милях севернее Нью-Йорка, на Гудзоне, в местечке под названием Киаверак (в переводе с голландского — «клеверное поле») — мое поместье, где расположено несколько построек. Доминанта — небольшой «замок» в викторианском стиле, сейчас здесь скульптурная мастерская. В другом здании — бывшем концертном зале — живописная и графическая студии, а также архив и библиотека. Его первый этаж облицован бутовым камнем и украшен гипсовыми и бронзовыми барельефами. Второй — простой деревянный сруб. Путь к дому идет через площадь, вымощенную двухцветными каменными плитами, уложенными в шахматном порядке. Парк выстроен по всем правилам ландшафтной архитектуры. Гармония в естественности и ясности. В нем растут разные породы деревьев: липы, дубы, клены, каштаны, пихты, ели, ясень, сосны, рябины и боярышник. Все это прекрасно сочетается между собой, дополняет картину покоя и величия. В парке — скульптура, собственная и друзей-художников, этнографические предметы, например, старинная паровая машина, веялка... В восточной части — небольшой огород и пантеон любимых кошек и собак.
Обшитые деревом стены мастерской в сочетании с деревянными балками, стропилами и камином соответствуют интерьеру студии. Люблю вещи «с духом времени» — от настоящего антиквариата до колес от старой телеги. В мастерской также личные работы (живопись, скульптура, литография) и про-изведения друзей. Много старых фотографий, гравюр, масок, манекенов, чучел птиц. Теперь к этому прибавились собственные ювелирные изделия.
Интерьер макстерской похож на театральную декорацию. Мой дом простому обывателю может показаться метафизическим кошмаром
ПЕТР I — любимый персонаж Михаила Шемякина.
ЮВЕЛИРНЫЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ ИСКУССТВА
Ювелирное дело — для меня очень серьезно, хотя это и не основное мое занятие. Интересно производить красивые вещи. Работа над моделью кувшина «Пьяное горло» (персонаж с громадной раскрытой глоткой, из которой должно литься вино) заняла два года, прежде чем была воплощена в серебре. Еще один большой серебряный проект связан с балетом «Щелкунчик». Я хочу создать двенадцать сцен, копирующих Мариинский театр и декорации к «Щелкунчику»: серебряные крысята, крысиные аристократы, Машенька, Щелкунчик, которые даже будут двигаться под музыку. Проект может быть показан в одном из залов московского кинотеатра «Форум», который выделен под музей Шемякина. Там должен быть современный художественный центр, связанный с театром, кино, балетом, оперой, опереттой, фотографией, киноискусством, перформансом. Пока я делаю первые эскизы.
